Мы Вконтакте Мы в Facebook

Мы обнаружили, что вы используете Adblock. Мы знаем, как для вас важно иметь беспрепятственный доступ к знаниям - поэтому ради поддержания сайта мы оставляем только ненавязчивую рекламу. Пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием.

Как отключить: Инструкция

Урбано Таварес Родригес: Революция сердца против «суррогата счастья»

Июл, 15, 2019, 13:47

Просмотры:56

Комментарии:0

Источник: bnportugal.gov.pt

Фигура Урбано Тавареса Родригеса (Urbano Tavares Rodrigues, 1923–2013) сегодня является одним из символов Сопротивления – сопротивления фашизму, социальному неравенству, авторитарной диктатуре – всему, чем была отмечена и омрачена жизнь Португалии во второй трети XX века.

С юности он боролся против несправедливости и любого рода унижения человеческого достоинства – словом, как писатель, журналист, преподаватель; и делом, публично выступая в защиту демократии, расового равенства и свободы слова, защищая друзей-литераторов от депортации и проповедуя социалистические идеалы от лица местной коммунистической партии.

Интерес к социалистической и коммунистической модели государственного устройства в свое время привел Родригеса на Кубу и в Чехословакию, а впоследствии и в СССР. В 1973 г. он совершил трехнедельное путешествие из Москвы и Ленинграда в Восточную Сибирь и Среднюю Азию, впечатления от которого отразились в его книге «Путешествие в Советский Союз и другие страницы». Он не претендовал на объективность; просто изложил то, что видел и слышал, и что осталось в памяти по прошествии этих трех недель. Однако, как говорил о себе сам Родригес, коммунистом он был «неортодоксальным», и интересно, что в отличие от многих его повестей и рассказов, этот травелог так и остался не переведенным на русский язык.

Политические симпатии Родригеса, горячего поклонника Че Гевары, близкого друга Алвару Куньяла, ярого антисталиниста и антисалазариста сыграли двоякую роль в его жизни. С одной стороны, они сделали его объектом постоянного наблюдения тайной португальской полиции ПИДЕ (PIDE) и пристального внимания цензуры, что привело к последующей эмиграции во Францию в 1950-е гг. и двум арестам в 1960-х гг. Его убеждения стоили ему и дружбы с Мариу Сурешем (будущим президентом Португалии), и престижной литературной премии Камоэнса. С другой, именно благодаря им сформировалась основная проблематика и индивидуальная манера его творчества.

Ключевая проблема для Урбано Тавареса Родригеса – это реакция человека на зло: внешнее, навязанное условиями в которых он живет, обществом, идеологией; и внутреннее, с одной стороны, наследующее низшим животным инстинктам, исследованным на рубеже XIX–XX вв. писателями-натуралистами, а с другой, являющееся продуктом кризиса сознания человека XX в. Отсюда четко обозначенная экзистенциалистская проблема выбора: пассивность, конформизм, пособничество или же волевое усилие, сопротивление, бунт. Писатель с одинаковой достоверностью рисует оба лагеря, используя поэтику контрастов и оппозиций, прием параллельного повествования, из-за чего часто его технику уподобляют кинематографической.

Широта охвата действительности также схожа с панорамной съемкой: героями его рассказов становятся португальцы и иностранцы, крестьяне и горожане, батраки и бизнесмены, студенты и служащие, проповедники и проститутки, законопослушные граждане и труженики подполья. Принадлежность тому или иному классу, касте, вероисповеданию и поколению – лишь исходная точка на пути, который становится для героев очной ставкой с собственной совестью. На этом пути кто-то решает скрыть свое лицо за маской – повседневной маской равнодушия или любезности («Триптих безответственности») или карнавальной маской привидения или дракона («Черный карнавал»), а кто-то учится различать за чужим маскарадом «вывернутые наизнанку души» («Предрассветные птицы»).

Стремление заполнить пустоту для слабых духом выливается как в пораженческое стремление утопить сознание в алкоголе, так и в погоню за поверхностной бесчувственной эротикой, а в худшем случае в насилие и агрессию, что в смешении рождает у Родригеса понятие «виамороленсии» (анаграммы слов amor «любовь» и violencia «насилие»).

Даже любовь к свободе, понятая превратно, эгоистически, чувственно может привести к разрушительным последствиям. Так с пронзительной достоверностью он изображает упругую арку взлета и неминуемого падения революции силы, революции мести в рассказе «Дядя Бог», где в образе заглавного персонажа он, по собственному признанию, вывел Салазара. Здесь нет ни единого слова о политике или свержении существующего режима. Здесь есть дети, двое подростков проказливый Фаусто и ангелоподобный Жасмин, и их дядя, привыкший ставить знак равенства между воспитанием и телесным наказанием и превративший их жизнь в доме в маленький ад. Внезапная смерть дяди дает Фаусто и Жасмину долгожданную свободу, однако пьянящее чувство вседозволенности доводит их до погрома, подобного якобитскому террору в миниатюре: новая жизнь начинается с кровавой ритуальной жертвы, которой становится собака дяди, а его смертный одр – местом изощренного осквернения. Расплата – снова наказание, истерика и тошнота. Нет свободы в мести. Свобода есть только в любви и честности, в первую очередь с самим собой.

Выходя на прямой диалог со своими персонажами, писатель утверждает: «сердце не предмет роскоши», и, если оно не в ладу с совестью, каким бы ни был доход и положение в обществе – это лишь «суррогат счастья». Как бы соблазнительно просто ни было лгать себе, невозможно существовать «без любви, без риска, без цели». Но истинная революция начинается с сердца. ■

Юлия Скальная

«Да, ложь удобна, потому к ней и привыкаешь. Если каждый день не допрашивать себя с пристрастием, привыкаешь принимать за правду ложь, которая, может, и была правдой, но вчера. Мы открываем лазейку для призраков, темных и незрячих, и они поселяются в наших снах, взмахивая коротким бичом: с него стекают молнии, он змеей обвивает нам шею и вынуждает нас ночи напролет смотреть фильмы ужасов, то лишенные всякого смысла, то, напротив, перенасыщенные всеми возможными смыслами, загнанными в лабиринт подсознания…

Одиночество — вот точка отсчета, — нуль и бесконечность, питательная среда для всяческой лжи, одинаково постыдной и отвратительной, и оно же — обледенелая равнина абсолютной истины, которая столь близка к отрицанию живой жизни.

Но ведь существует вода, лунный свет, листва и цветы, теплое дыхание женщины, бисеринки пота на телах, сплетенных любовным объятием, пусть даже случайным. Главное — чтобы мы сами смогли отречься от лжи, мы, принадлежащие к той части общества, которая пропитана ложью: на этом грязном лоскуте земного покрывала кишмя кишат слова-блохи и бушует псевдодеятельная суета, мешающая истинным поступкам. Важно разбить стеклянную тюрьму, охраняющую еще не умершую в нас верность касте, и выйти на простор чистыми, без ненависти, с освобожденной от оков надеждой, с твердым намерением возродиться, вновь обрести себя — тебе, мне, всем нам или почти всем, кто преодолел «силу тяготения» лжи, проникнувшись жаждой жизни. Иного пути нет».

(Урбано Таварес Родригес. «Распад»)

Комментарии (0)

Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

Подпишитесь на нашу рассылку

Не пропустите всё самое интересное из жизни «Эстезиса»

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите CTRL+ENTER

Вход

Войти с помощью социальных сетей

Регистрация

Войти

Зарегистрироваться с помощью социальных сетей

Восстановка пароля

Зарегистрироваться
Войти

Нашли ошибку в тексте?