Мы Вконтакте Мы в Facebook

Мы обнаружили, что вы используете Adblock. Мы знаем, как для вас важно иметь беспрепятственный доступ к знаниям - поэтому ради поддержания сайта мы оставляем только ненавязчивую рекламу. Пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием.

Как отключить: Инструкция

Описание к картинке

Меню

Рубрика Персонаж

СТАТЬЯБлизкий враг: фигура критика у постмодернистов

Отношения писателей и критиков – вечная история, и современная литература это прекрасным образом иллюстрирует. Естественно, что писатели эпохи постмодерна внесли свою лепту в переосмысление роли критика в литературном процессе, предложив своего рода «критику критиков». У кого-то это выливается в отрицание разницы между критиками и аудиторией, кто-то разделывается с едкими рецензентами внутри собственного текста, а кто-то лично берется переписывать критерии, по которым оценивают литературу.

Автор о критиках

Действие одной из небольших пьес драматурга-постмодерниста Тома Стоппарда, «Настоящий инспектор Хаунд» (The Real Inspector Hound, 1961-1962), едва ли не на сто процентов состоит из злоключений критиков. Сам Стоппард некоторое время служил театральным критиком одной из бристольских газет, и хотя особого успеха на этом поприще он не добился, ему удалось завести знакомства с выдающимися фигурами английской сцены (например, с актером Питером О’Тулом). В «Инспекторе Хаунде», однако, никаких выдающихся театральных деятелей нет – и критики здесь некомпетентные, и сама пьеса банально-посредственная.

 

Том Стоппард (фото 1990 года). Автор фото: Gorupdebesanez

Том Стоппард (фото 1990 года). Автор фото: Gorupdebesanez

Главные герои пьесы, Мун и Бердбут, - критики второго разряда, первый помоложе, второй постарше . Два этих персонажа не вполне приятно охарактеризованы: один, будучи «критиком на подмене», мечтает занять место своего коллеги Хиггса (он даже фантазирует о революции, которая случилась бы, если бы все вторые составы актеров, журналистов и проч. уничтожили первые составы). Другой пишет хвалебные отзывы на роли молодых актрис – подразумевается, что делает он это в обмен на их благосклонность, упиваясь собственной властью над чужой карьерой. При этом Бердбут не устает напоминать о том, какой он примерный семьянин и хороший муж (и, разумеется, наблюдательный и остроумный критик).
Задача Муна и Бердбута – написать рецензию на достаточно стереотипную пьесу-детектив из разряда whodunnit, в которой в большом английском особняке происходит загадочное убийство.

Герои-критики ему нужны как воплощение идеи отстраненности, пассивного наблюдения и оценки со стороны – идея эта в реальном мире решительно не может осуществиться, так как ты в любой момент можешь оказаться в центре любого действия.

С самого начала в пьесе действует принцип подмены. Эту же идею подчеркивают и авторские ремарки – нужно, например, чтобы в начале спектакля зрители увидели на сцене как бы свое отражение (ряды кресел и шепчущуюся толпу).  Мун оказывается рецензентом пьесы, поскольку его коллега Хиггс не появился (по загадочному стечению обстоятельств Мун и Хиггс никогда не пересекались ни на одном спектакле). При обсуждении пьесы критики начинают путать свою реальную жизнь с сюжетом произведения – например, Мун указывает среди актеров на любовницу Бердбута Фелисити, а Бердбут принимает это за предположение о том, кто окажется убийцей.  Затем Бердбуту приходится занять место одного из персонажей пьесы , причем как раз того, который вскоре будет убит. В конце концов, попав в водоворот событий, оба горе-критика оказываются убитыми... еще одним критиком.

Помимо использования очевидной постмодернистской идеи размывания границ между зрителями и героями, критиками и критикуемыми, Стоппард иронизирует над литературной критикой вообще. Герои-критики ему нужны как воплощение идеи отстраненности, пассивного наблюдения и оценки со стороны – идея эта в реальном мире решительно не может осуществиться, так как ты в любой момент можешь оказаться в центре любого действия. Кроме того, сюжет пьесы прекрасно отражает мечту Муна о революции – только здесь с критиками расправляются второстепенные в сравнении с ними герои пьесы.

 

Автор против критиков

Другой постмодернист, Виктор Пелевин, известен тем, что никогда не оставляет без внимания язвительные замечания реально существующих критиков – если вы, читая Пелевина, думаете, что с кем-то из героев он обошелся особенно сурово или нелепо, его реальным прототипом вполне может оказаться неблагосклонный рецензент. Пожалуй, самым известным «ответным ударом» Пелевина стала сцена из романа «Generation П», где он изображает «литературного обозревателя Павла Бесинского» тонущим в деревенском сортире прямо посреди рассуждений о том, является ли Россия частью Европы с духовной точни зрения.

Речь идет, разумеется, о критике Павле Басинском, который достаточно едко комментировал и комментирует произведения Пелевина: «Проблема в том, что все романы Пелевина, за исключением, может быть, ранних ("Омон Ра", "Чапаев и Пустота", "Generation П"), - это не романы. Это тексты. В них почти отсутствует сюжет, что утомительно для чтения. В них почти нет персонажей, с которыми можно было бы как-то соотнести себя, свой человеческий опыт. В них, строго говоря, нет и мыслей, а есть только более или менее точные афоризмы. Причем почти всегда - стёбного, глумливого характера»*.

И рецензии Басинского, и реакции на них Пелевина в высшей степени неоднозначны. Впрочем, досталось от Пелевина не только Басинскому – едва не целый роман «ДПП (НН)» представляет собой достаточно злое выяснение отношений с издательством «Вагриус», которое, по мнению автора, платило ему несправедливо маленькие гонорары.

 

Морской пейзаж

 

Иногда, впрочем, Пелевин писал о критиках, никого конкретно не имея в виду. Так, одна из его повестей, «Македонская критика французской мысли» - это рецензия на книгу несуществующего критика работ французских философов по имени Кика Нафиков. (По собственному признанию, Пелевин пытался поместить высокоинтеллектуальных французских гигантов мысли в совсем неинтеллектуальный контекст). Биография Нафикова по-пелевински яркая и путаная (здесь и криминал «лихих девяностых», и нефтяные магнаты, и образование в Сорбонне). Не менее противоречивыми представляются и его попытки литературно-критического анализа: «Кика полагал себя мыслителем, намного превзошедшим своих французских учителей. Это видно уже из названий его первых сочинений: «Где облажался Бодрияр», «Деррида из пруда», и тому подобное. 

Профессиональные критики к Кике, мягко говоря, неблагосклонны и называют его то гениальным недоумком, то «звездным убожеством».

Сказать что-нибудь по поводу этих текстов трудно — неподготовленному человеку они так же малопонятны, как и разбираемые в них сочинения великих французов»*.

Профессиональные критики к Кике, мягко говоря, неблагосклонны и называют его то гениальным недоумком, то «звездным убожеством».

В последнем своем романе, iPhuck 10 (рецензию «Эстезиса» вы можете найти здесь), Пелевин верен себе и не упускает возможности язвительно отозваться о литературной критике в целом – пускай и от имени не вполне живого главного героя. Надо заметить, что сам «Порфирий Петрович» изображен в достаточно ироничном ключе – как истинный алгоритм, он генерирует и сотни массово популярных книг, и километры литературного комментария. Критики же вызывают у него насмешку и пренебрежение. Так, еще в предисловии Порфирий Петрович самодовольно замечает, что «совершенство мысли, стиля и слога унижает читателя и провоцирует разлив желчи у критика». Другие эпитеты, которыми в книге наделяются критики, откровенно неприличны, но – традиционно для Пелевина – не без доли правды.

 

Автор-критик

Французскому литературному хулигану Фредерику Бегбедеру совсем не чужды литературно-критические опыты – правда, и они у него выходят зачастую хулиганские и не вполне традиционные. Например, в 2015 году у него вышел сборник «Интервью сына века», где содержатся беседы с признанными литературными знаменитостями – Умберто Эко, Чак Паланик, Брет Истон Эллис и др. Любопытно, что в предисловии Бегбедер предлагает вообще не отделять литературное творчество от разговоров о нем: «Но только не подумайте, что эти беседы являются чем-то отличным от литературы. Когда литератор беседует со своим собратом, их диалог превращается в литературу: это устное творчество. Писать – значит разговаривать про себя, и наоборот: говорить – значит писать вслух. Когда беседуют два писателя, это как кремень о кремень: огня может и не быть, но несколько искр уж точно сверкнут»*.

Ф. Бегбедер, 2011

Ф. Бегбедер, 2011.

Ознакомившись с литературными эссе Бегбедера, нетрудно заметить, что он и вправду пишет так же, как и разговаривает. Сперва, в сборнике «Лучшие книги XX века. Последняя опись перед распродажей», он берется лично прокомментировать рейтинг из 50 книг, составленный французскими читателями. Затем, в книге «Конец света: Первые итоги», Бегбедер предлагает собственный рейтинг из ста книг, выбранных по достаточно неожиданным критериям, поскольку вышеупомянутый список лучших романов по версии французских читателей Бегбедера не устраивает. По его мнению, мы – свидетели конца эры бумажной книги, и прежде чем она окончательно сдаст позиции цифровому чтению, нам нужно успеть прочитать лучшие романы ХХ века в бумажной версии. И, в отличие от предыдущего списка, где большинство позиций будут хорошо знакомы более или менее осведомленному читателю, бегбедеровский хит-парад вполне преднамеренно составлен из произведений менее популярных у широкой публики – часто по причине их скандальности.

Бегбедер не стесняется в выражениях, от чего создается впечатление, что его критические заметки – это, в сущности, пересказы любимых книг друзьям за сигаретой или бокалом чего-то крепкого. Речь идет то о «великом романе, написанном неизвестным чуваком» («Полная иллюминация» Джонатана Саффрана Фоера) , то о смеси «Страстей Христовых» и «Гарри Поттера» (не нервничай, дорогой читатель, но речь идет о «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова). Кстати, в рейтинг Бегбедера затесался и Пелевин, причем с тем же «Generation П»: 

Бегбедер не стесняется в выражениях, от чего создается впечатление, что его критические заметки – это, в сущности, пересказы любимых книг друзьям за сигаретой или бокалом чего-то крепкого.

«Низкий уровень культуры и предосудительная нехватка любопытства подталкивают меня к следующему утверждению: Виктор Пелевин – величайший из ныне живущих русских писателей»*.

Удивительно, что за, казалось бы, не вполне уважительным, а местами панибратским стилем бегбедеровских рецензий хороша видна его искренняя, фанатская любовь к обсуждаемому материалу. Возможно ли, что именно этот стиль, лишенный академизма и каких бы то ни было суждений свысока, окажется ближе читателю ХХI века? Время покажет.

Как мы видим, отношение к критику как к сопернику или откровенному врагу приобретает в современной литературе новые формы – нетрудно увидеть в этом вполне нормальное постмодернистское желание разделаться с очередным авторитетом. Отсюда, пожалуй, и отсутствие всяческого стеснения в выборе орудий борьбы со стереотипными зловредными критиками: Стоппард лишает всякого величия героев-критиков, помещая их в низкопробную пьесу, а после и вовсе убивая; Пелевин с каждым романом подбирает для своих критиков все менее и менее приличные выражения; Бегбедер и вовсе лично берет на себя ответственность за формирование нового подхода к критике, где о писателе можно говорить как о личном знакомом-собутыльнике и любым языком. И, надо признаться, такая борьба с авторитетом при всей своей провокационности выглядит для простого читателя крайне увлекательно. ■

Екатерина Рубинская

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите CTRL+ENTER

Вход

Войти с помощью социальных сетей

Регистрация

Войти

Зарегистрироваться с помощью социальных сетей

Восстановка пароля

Зарегистрироваться
Войти

Нашли ошибку в тексте?

Искаженное «кто это сделал?» Классическая разновидность детективной истории, в которой нужно вычислить убийцу среди узкого круга подозреваемых. 

Басинский, П, «Утомленный луной-2»

Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда.

Пелевин, В., «Македонская критика французской мысли»

Бегбедер, Ф., «Беседы сына века. Фрагменты из книги»

Бегбедер Ф., «Конец света: первые итоги», Азбука-Аттикус, 2014, с.35.